Skip to content

импровизация

Июль 10, 2014

не заглядывая в словари, именно так: импровизация. Как догадываюсь, это именно так: спонтанно. Чем она плоха — или, наоборот, хороша? В любом случае, она сродни трансу. Чему-то бездумному, стихийному. Чукча из анекдотов: что вижу, то пою. Современный товарищ-творец: что могу — то являю.

Эти замечательные апостолы, чью память послезавтра чтят христиане, — тоже были в трансе, обретя дар говорения на разных языках? Но! Они говорили об одном и том же, о Чуде Явления…

Что говорили ученики Будды, так же распространенные в мир после кончины Учителя? — о его постижениях закономерностей этого мира и призыве быть выше и пространнее законов.

Очень-очень разное говорение.

Импровизация музыкальная основана на чувстве звука и его своевременном включении в ткань звучания, простирающегося от начала до конца, пока не дан сигнал замолчать.

Люди, в нее включенные, — пусть это будет и единичный человек, — инструменты на период импровизации, вдохновленные текущим действом.

Действо окончено, человек остался наедине с собой… Пустота? Или, напротив, наполненность вдохновением (вдох-новением)?

Что осталось, вот в чем вопрос!

В этом — оправдание импровизации (возможное — если человек не умер в ней совсем, «дал дуба»).

 

Реклама

From → Страницы

4 комментария
  1. добавлю, пожалуй, комментарий в свете сегодняшего дня: «В этом году Асалха пуджа выпадает на 11 июля. Я поздравляю всех буддистов и сочувствующих с этим великим праздником. Днём Поворота Колеса Дхаммы.»
    Буддизм в самых разных его разветвлениях вплоть до эксплуатации Рёрихами, Безант, Блаватской и многими другими — очень популярен в среде современных людей звука. Просто поразительно!
    а) — доступность пониманию (физический уровень — он же самый доступный человеку)
    б) — как же без «первоначала», «ом»… — на этом, кстати, хорошо замешан нью-эйдж, «новая религия» (без корней америка тут в основателях) — тут парение в облаках, «Sound сloud», претензия на духовность.
    Таким образом — сочетание «низа» и «верха» в данной псевдокультуре, удовлетворяющее состав человека…

  2. http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_literature/2042/Импровизация
    «И здесь мы имеем обыкновенно не импровизационное творчество в собственном значении этого слова, а лишь уменье быстро комбинировать уже имеющийся у актера запас «словечек», речевых и стиховых формул и т. п. в пределах, очерченных его маской, его ролью. В поэзии проблема И. — проблема творческого процесса. В разные исторические эпохи она получала разное освещение. Во времена Платона импровизатором считался всякий поэт, который, по мнению древних, в минуты вдохновения — особого состояния психики, объясняемого вселением в поэта «демона», духа, — импровизировал свои произведения без какой-либо предварительной подготовки; он вещал, как вещал пророк. Особым видом «священного» безумия считали творческий процесс романтики. Для них поэт был жителем нездешнего мира. Переносясь в свой мир, поэт создавал уже готовые произведения. Импровизированное произведение после обработки якобы только теряло в своих художественных достоинствах. После романтиков и символисты утверждали, что поэтическое творчество — это сплошная И.»
    «…«интеллектуальный автоматизм», особенность писателей, «набивших перо и накопивших в своей памяти неисчерпаемые запасы готовых клише-образов». «

  3. моя «импровизация» трудна, косноязычна, я ищу и нахожу, расшифровываю коды и т.п.
    Нахожу — это верно — то, о чем импровизирую : http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/1200/ТВОРЧЕСТВО
    http://www.onlinedics.ru/slovar/fil/a/tvorchestvo.html

  4. Границу между прозой и поэзией, по Замятину, «прочерчивает» организация прозаического повествования: «Рассказчиком, настоящим рассказчиком о себе является, строго говоря, только лирик. Эпик же, т. е. настоящий мастер художественной прозы – всегда является актером, и всякое произведение эпическое – есть игра, театр. Лирик переживает только себя: эпику – приходится переживать ощущения десятков, часто – тысяч других, чужих личностей, воплощаться в сотни и тысячи образов». Эпический автор, по Замятину, – гениальный актер, который должен все «персонажные миры» сыграть. Аргументируя идеями Станиславского внесубъектное присутствие автора в неореалистической прозе, Замятин призывает авторитеты Мопассана и Флобера. Ср.: 1) «В произведении эпического склада автора не должно быть видно (…). Читатель должен видеть и слышать автора в той роли, в том гриме, который нужен для воспроизведения духа изображаемой среды». 2) «Автор в своем произведении должен, подобно Богу во вселенной, присутствовать везде, но нигде не быть видимым».

    Автор, присутствующий везде и нигде персонально, выражает свою позицию через роли, маски, т. е. разные версии самого себя. Замятин, как писатель XX века, рефлексирующий по поводу повествовательных возможностей языка прозы и осознающий нераздельность и неслиянность «я» и «другого», помимо «сюжета персонажей» озабочен и «построением фигуры самого романиста» (М. К. Мамардашвили).
    Замятинское «перевоплотиться целиком» имеет истоком широко распространенную в начале XX века философскую интуицию «вчувствования», введенную И. Г. Гердером и наличествующую в совершенно разных философских системах – А. Шопенгауэра, Т. Липпса, Г. Когена, А. Бергсона, фоссле-рианцев. Понятие Einfuhlung «означает своеобразный экстаз субъекта – его выход из себя ради погружения в объект», т. к. чужую жизнь можно постигнуть только путем вчувствования. Одухотворяя объект «вчувствования», субъект испытывает к нему «симпатию». Замятин эту эстетическую (или «интеллектуальную» – у Бергсона) симпатию называет «влюбленностью автора в созданный им образ»: «…Для художника творить какой-нибудь образ – значит быть влюбленным в него. Гоголь непременно был влюблен – и не только в героического Тараса Бульбу, но и в Чичикова, в Хлестакова, в лакея Петрушку. Достоевский был влюблен в Карамазовых – во всех, и в отца, и во всех братьев (…). Я помню отлично: когда я писал «Уездное» – я был влюблен в Барыбу, в Чеботариху – как они ни уродливы, ни безобразны».
    Творчество, по Замятину, как и влюбленность, – «радостный и мучительный процесс». «Еще ближе, – продолжает писатель, – (…) другая аналогия: с материнством. Недаром же у Гейне (…) есть такой афоризм: «Всякая книга должна иметь свой естественный рост, как дитя. Честная женщина не рожает своего ребенка до истечения 9 месяцев. Эта аналогия самая естественная: потому что ведь и писатель, как женщина-мать, создает живых людей, которые страдают и радуются, насмехаются и смешат. И так, как мать своего ребенка, писатель своих людей создает из себя, питает их собою – какой-то нематериальной субстанцией, заключенной в его существе». В другой лекции – «О сюжете и фабуле», говоря начинающим писателям об «искусстве зачеркивания», Замятин вновь сравнивает произведение с живым организмом: «Все что можно выбросить, надо безжалостно выбросить: пусть останется только одно яркое, одно ослепительное, одно необходимое. Ничего лишнего: только тогда вы можете сказать, что ваше произведение создано и живет. В живом нет ничего лишнего: все выполняет какую-нибудь необходимую жизненную функцию…». Отметим, что манифестируемое Замятиным представление о творчестве как рождении органического целого, сближающее его с акмеистами, найдет свое художественное воплощение во многих произведениях, в том числе в романе «Мы».

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: